вторник, 9 марта 2010 г.

Глава V

Мечты разбиты! Конец волшебной сказки! Новая Надя

- Надевайте ваше белое платье, Нэд, мы едем к Ратмировым. Лизанька или
Кленушка, кто там? велите подавать шоферу машину.
- Я не могу ехать сегодня в гости, Анна Ивановна... - слышится тусклый
голосок Нади.
- Но почему нет, моя крошка? Насколько я заметила, у вас наилучшие
отношения с обеими княжнами.
- О да, княжна Ася очень мила и Лоло тоже, но... мне просто не хочется
ехать, у меня голова болит, - так же апатично роняет Надя.
- Опять болит голова? Но это странно, у вас теперь почти каждый день
что-нибудь болит, моя милая, а от доктора вы упорно отказываетесь. Что это
значит? Тогда вы тоже не поехали из-за головной боли на детское утро.
Право, мне кажется, дорогая Нэд, что эти ежедневные, то головные, то зубные
боли - один предлог только, чтобы избежать поездок в гости и в театр, -
говорит Анна Ивановна, пронизывая Надю внимательным взглядом.
Последняя опускает глаза. Действительно, Поярцева права. Она, Надя,
выдумывает эти ежедневные головные или зубные боли потому только, что ее не
тянет никуда, потому что ей опротивели сразу после подслушанного ею
нечаянно разговора на антресолях все эти поездки в гости, в театр, даже за
покупками в Гостиный двор. Опротивели с той самой минуты, как она узнала,
какую жалкую роль, роль игрушки, временной забавы, какой-то куклы-манекена
или декорации приходится ей играть в доме Поярцевой. Да, именно игрушки и
забавы. Теперь особенно рельефно вспоминается Наде все пережитое ею здесь.
Как она была глупа и наивна, не замечая раньше много того, что теперь
прямо-таки бросается ей в глаза. Зато сейчас, когда она "прозрела",
воспоминания ее жизни в этом доме не оставляют ее в покое. Картины,
наглядно подтверждающие слова Лизаньки и Ненилы, теперь не выходят из
головы. Ну, конечно, Надю ублажали, баловали и лелеяли, пока она
представляла собою интересную игрушку. Ее причесывали к лицу, наряжали,
везли в театр...
- Какая прелестная девочка! - слышался вокруг восхищенный шепот,
заставляющий Анну Ивановну расцветать улыбкой удовольствия.
- Как мила ваша Нэд! Что за прелестное личико! И как она всегда изящно
одета! - тонко льстили друзья и знакомые Поярцевой, когда старуха возила к
ним в дом Надю.
И сама Надя была весела, забавна, беспечна и щебетала, как птичка,
потешая свою благодетельницу много больше канареек, собачек и Коко в первое
время пребываний ее здесь. Но вот теперь, с некоторого времени, девочка
круто изменилась. Она никуда не ездит, ссылаясь на всевозможные причины. Не
хочет ни причесаться, ни одеться, как прежде. Она точно устала. И характер
ее изменился к худшему. Это уже не прежняя веселая шебетунья-птичка; она
все время или молчит, или отвечает односложно на вопросы окружающих. И
прежняя жизнерадостная улыбка уже не озаряет ее юного личика, и ничто не
развлекает, ничто не тешит ее теперь.
- И так она подурнела за это время, - с неудовольствием отмечает Анна
Ивановна, глядя в изменившееся угрюмое лицо Нади. - Неужели болезнь Коко
так действует на нее?
Действительно, Коко болен. С семнадцатого сентября едва прошло четыре
дня только, а Коко сделался неузнаваемым. Коко, или, вернее, тень Коко
теперь, неизменно сидит на жердочке, печально нахохлившийся, и никто в доме
уже не слышит его прежней громкой болтовни. Приходил ветеринар, тщательно и
долго осматривал птицу и назвал какую-то болезнь желудка непонятным для
окружающих латинским термином.
- Это очень серьезно и требует упорного лечения, - произнес он, пряча
в карман полученную от Анны Ивановны трехрублевку.
Последняя совсем расстроилась при этом известии. Коко, ее любимцу
Коко, грозит опасность! Его болезнь серьезна и требует упорного лечения.
Неужели ей суждено потерять Коко, последнюю память матери? Коко, умевшего
так мило забавлять ее своею болтовнею? Нет, нет, этого допустить нельзя.
- Почему заболел Коко? Что с ним случилось? - допытывается Поярцева у
Лизаньки.
Но та только со значительным видом поджимает губки и опускает глаза.
Ни за что не откажет себе Лизанька как можно дольше промучить ненавистную
ей Надю. Ведь если сказать теперь же их общей благодетельнице, кто и что
послужило причиною болезни Коко, эта негодная девчонка получит выговор и
все успокоится постепенно. Анна Ивановна, добрая по природе, скоро простит
ее, конечно, не в тюрьму же посадят Надю за то, что она обкормила сыром
этого несчастного Коко. А так, куда приятнее и лучше, по крайней мере,
мучить Надю как можно дольше, заставляя ее сердце трепетать от постоянного
страха за то, что вот-вот она, Лизанька, донесет на нее Анне Ивановне,
укажет на причины болезни попугая. Тем более, что сама Анна Ивановна
заметно изменила свое отношение к Наде эти дни. Она уже не так ласкова к
ней последнее время, как бывало прежде, и, конечно, Надя уже успела
наскучить ей... Надо выждать еще и нанести последний удар Наде тогда, когда
Анна Ивановна окончательно охладеет к своей новой любимице.
Впрочем, холодок в отношениях Поярцевой к Наде замечает не одна
Лизанька, замечают его и Ненила Васильевна, и Домна Арсеньевна и долгими
часами совещаются об этом между собою за неизменным кофе, который пьют у
себя на антресолях по нескольку раз в день. Теперь они уже не льстят, как
прежде, Наде, не называют ее "златокудрой королевной", не смотрят ей в
глаза. Ненила Васильевна и Лизанька, те даже идут дальше: они зачастую
тонко язвят Надю, отпуская на ее счет колкие намеки и замечания. Не отстает
от них и Домна Арсеньевна, заведующая хозяйством в поярцевском доме.
Надя и за столом даже замечает перемену к ней со стороны приживалок.
Теперь лучшие куски переходят на тарелку Лизаньки. Домна Арсеньевна видит
отлично, что их общая благодетельница стала особенно ласкова к Лизаньке за
последнее время, с тех пор, как заболел ее любимец Коко и Лизанька
неустанно ухаживает за ним. Кто знает, не займет ли вскоре Лизанька место
заметно попавшей в опалу "королевны", так уж лучше пораньше заручиться ее,
Лизанькиною, благосклонностью. И недалекая, но хитрая Домна Арсеньевна
заранее заручается этим расположением, усиленно угощая Лизаньку за столом.
Одна только Кленушка остается тою же, что и раньше в отношении Нади;
она точно не замечает Надиной "опалы" и по-старому ласкова, разговорчива и
предупредительна с нею, по-прежнему делится с Надею своими заветными
мечтами о деревне, забегая поболтать к ней в ее голубую
комнату-бомбоньерку. При всей своей наивности, Кленушка не может не
заметить угнетенного состояния Нади.
- Эх, Надежда Ивановна, зачем грустить? Что вы одинокая, что ли?
Никого родных разве нет у вас на свете? - грубовато, но искренне срывается
у нее при виде грустно поникшей белокурой головки. - Ведь тетенька у вас
недалече, сестрица, братец. Да захотите только - начихать вам на всех
здешних, на Ненилу Васильевну, на Лизу эту, язву, на Домну-скаредницу.
Завейте горе веревочкой и поминай вас как звали. Небось, тетка-то с
раскрытыми объятиями вас обратно возьмет.
Под эти речи Кленушки сердце Нади вздрагивает, и сама Надя оживляется
сразу. Но ненадолго. Правда, ее теперь, как никогда, тянет домой, к ласкам
и нежности тети Таши, без которых так изголодалась ее маленькая душа, к
суровой заботливой Клавдии, к серьезному, замкнутому, но безусловно
любящему ее Сергею, к Шурке, наконец, к милой суетливой Шурке, так
трогательно привязавшейся к ней.
Но ложный стыд, извращенное самолюбие запрещает Наде вернуться туда
снова. Как она пойдет к ним? С каким лицом? С какими глазами? Она всех там
так больно обидела, оскорбила в свой последний приезд. Клавдию так
несправедливо уязвила ее убожеством, Шурку просто прогнала от себя... Тетю
Ташу обижала все время своею небрежностью и эгоизмом, резкостью и
невниманием к ней. Сережу сердила, раздражала своим дурным, нерадивым
учением. И потом, как вернуться домой такой, обманувшейся в своих лучших
мечтах и надеждах? Она - Надя - так хвастала им всем радостями своей
чудной, "волшебной" жизни, так подчеркивала свое призрачное кажущееся
счастье. Так неужели же теперь ей придется расписываться в противном,
признать свое поражение, показаться в смешном и жалком виде! Нет, нет, нет!
ни за что, ни за что! Уж пусть лучше она станет мучиться здесь, в этом
опротивившем ей донельзя, ненавистном чужом доме. Пусть будет страдать
одна, но домой она не вернется ни за что!



x x x

Комментариев нет:

Отправить комментарий